Substance и бизнес-инфраструктура

Да, и отзыв изменил меньше, чем следовало из заголовков. ATAD 3 создала бы единый общеевропейский минимальный тест с автоматическими последствиями по отчётности. Её отмена оставляет в силе каждый национальный тест управления и контроля, требования к бенефициарному собственнику в директивах о материнских и дочерних компаниях и о процентах и роялти, общие правила против злоупотреблений, правила постоянного представительства и режимы контролируемых иностранных компаний — а дела о резидентстве всегда решались именно там. За тот же период банки и EMI существенно ужесточили проверку операционного следа. Практический риск не изменился или вырос.

Законодательного минимума не существует, и любой консультант, называющий конкретную цифру, описывает свой продукт, а не закон. Тест — это управление и контроль применительно к вашим фактам: чем компания занимается, сколько зарабатывает, на какие льготы претендует и кто это оспаривает. Пассивному холдингу со скромным дивидендным доходом и без зависимости от соглашений нужно существенно меньше, чем IP-компании, претендующей на пониженный налог у источника по роялти из трёх стран. Диагностика и нужна, чтобы понять, где в этом диапазоне вы находитесь.

Всё зависит от того, в чём состоит роль. Директор, надлежащим образом назначенный, понимающий бизнес, получающий материалы к заседаниям, задающий вопросы и принимающий реальные решения, является директором-резидентом независимо от того, как названа схема. Директор, подписывающий документы по указанию без вовлечённости, по существу является номинальным — и именно такую конструкцию налоговые органы и банки умеют распознавать. Первое мы предоставляем, а выдавать второе за первое отказываемся.

Оно сжимает маржу, оправдывавшую конструкцию. Структура с расходами на substance в 40 000–60 000 евро в год ради доступа к ставке 12,5% может по-прежнему работать при 15%, а может и нет — в зависимости от размера прибыли. В ряде случаев честной рекомендацией была консолидация: меньше компаний, каждая с нормальным ресурсным обеспечением, — вместо сохранения широкой структуры с тонким substance по всем её элементам. Мы это моделируем до того, как рекомендовать.

Не поздно улучшить позицию на будущее, и критически важно не ухудшить историческую. Что мы можем сделать — выстроить подлинный substance с чистой даты, надлежащим образом его задокументировать и подготовить достоверное изложение исторической конструкции. Чего мы делать не будем — создавать документы, якобы фиксирующие заседания и решения, которых не было: это превращает налоговый риск в нечто заметно более серьёзное.

Систематически и всё чаще способами, к которым трудно подготовиться задним числом: проверяют адрес, звонят директору, сверяют заявленную численность с открытыми источниками, выясняют, есть ли у компании операционный след вообще, и повторяют эти проверки при периодическом пересмотре, а не только при открытии счёта. По нашему опыту закрытие счёта из-за тонкой операционной истории сейчас встречается чаще, чем спор о налоговом резидентстве, и происходит несопоставимо быстрее.

Мы это координируем. Кипр — место, где мы находимся и где сами обслуживаем конструкцию: помещение, директора, управление, бухгалтерия и доказательственное досье. В других юрисдикциях мы проектируем решение, подбираем и инструктируем местных провайдеров, задаём стандарты, которым они должны соответствовать, и контролируем исполнение, но локальные элементы предоставляет местная фирма. Мы прямо говорим, какая модель применяется к какой компании, потому что эта разница имеет значение, когда что-то идёт не так.